вторник, 18 апреля 2017 г.

СОСТОЯНИЕ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В ЭПОХУ ЛЮДОВИКА XIV.
(Продолжение)

В начале Девятилетней войны (декабрь 1690 года) Лувуа организует для армии Фландрии большой госпиталь в Жемаппе, причем набирает в него дополнительный персонал, помимо положенного по прежним ордонансам: 15 медицинских помощников ("garçons chirurgiens" и "aides-majors"), которые могли бы подменять старших хирургов, и без того загруженных работой. В списках также был аптекарь ("apothicaire"), на которого возлагалась обязанность заботиться о всех необходимых для госпиталя средствах. К слову, подобная должность во французской армии упоминалась еще Амбуазом Паре при осаде Меца (1552), а в 1620 году аптекарь входит в штат созданного усилиями Ришелье госпиталя в Пиньероле.

Весной следующего, 1691 года, перед осадой Монса, усилиями Лувуа во Фландрии были подготовлены "амбулансы" (мобильные госпиталя, "hôpitaux ambulants") с мазями, маслами и перевязочными средствами, предназначенными для тех больных и раненых, кто был не способен добраться до главного госпиталя армии. "Амбулансы" часто упоминаются в контексте наполеоновской эпохи как результат труда знаменитых медиков Перси и Ларрея. Однако мало кому известно, что подобные средства появились во французской армии за столетие до Наполеона: отличие лишь в том, что наполеоновские применялись для оказания помощи непосредственно на поле боя, в то время как в эпоху Людовика XIV служба "амбулансов" находилась в зачаточном состоянии и применялась лишь для оказания необходимых услуг только после сражения. Впрочем, даже такой подход-"полумеру" можно считать серьезным шагом вперед в развитии медицинской службы в армии.
Нельзя обойти вниманием имя одного из самых известных полководцев того времени, маршала Франции Никола Катина, важную роль которого в оказании помощи больным и раненым отмечал в своем труде "Хирурги и раненые в истории" ("Chirurgiens et Blessés à travers l'Histoire") Огюстен Кабанис (1862-1928). "Методичный ум и дотошный организатор", как говорили о Катина, после битвы при Марсалии (1693 год) разработал систему эвакуации раненых с поля боя. Он писал королю: "Единственный госпиталь в Пиньероле очень мал. Когда количество больных и раненых достигнет двух тысяч - их некуда будет класть. Ближайшие пункты - Бриансон и Улькс, но эти 12 миль от Пиньероля больных придется транспортировать по горам на мулах - что приведет к немалым потерям в пути. По сему следовало бы организовать там еще два госпиталя на 200-300 человек". Дублируя эту ситуацию в письме военному министру Барбезье, маршал снова сетует на переполненность госпиталей, которая приводит к заражениям и высокой смертности. В результате стараний Катина была создана сеть госпиталей (От Пиньероля, через несколько пунктов-"посредников" до главного тылового госпиталя в Гренобле), способных более-менее обеспечить надлежащую медицинскую помощь армии Италии.

При Людовике XIV не только стали оказывать серьезное внимание медицинской службе в армии и на флоте, но и была создана схема финансовой поддержки инвалидам. Любой, получивший увечия на королевской службе, мог рассчитывать на денежную компенсацию в зависимости от серьезности травмы - от 30 до 50 ливров для солдата и от 300 до 400 - для офицера. Холостых инвалидов привечали в монастырях, женатые получали ежегодный пенсион в размере 100 ливров. В то же самое время полиция в городах внимательно следила за тем, чтобы калеки не попрошайничали "сверх королевской милости", за что для "подающих милостыню тем, кому она уже оказана" даже существовали суровые наказания (до 100 ливров штрафа, из которых треть полагалась осведомителю). Однако борьбы с бродяжничеством и попрошайками не давала особо результата - и король решил организовать знаменитый Дом Инвалидов ("L'hôtel national des Invalides" - который, к слову, изначально король хотел назвать более торжественно - "Отель Марса", или "l'Hôtel de Mars"). Сооружение было рассчитано на приём 1500 постояльцев, но к 1714 году там проживало уже более 4000 бывших солдат и офицеров, находившихся на государственном содержании.
Помимо этого, из казны выделялось по 8 су ("су", или "соль" - 1/20 ливра) в день на содержание больного или раненого солдата, и от 45 до 60 ливров ежемесячно для сотрудников полковых госпиталей. Полковой капеллан имел жалование в 60 ливров в месяц, а старший полковой хирург ("chirurgien-major") - 50. Для примера: рядовой пехотинец-мушкетер имел жалование 5 су в день (причем два су получал на руки, остальное уходило на продсодержание, амуницию и проч.), жалование капитана (командира роты) составляло порядка 80 ливров.

 Все познается в сравнении. Несмотря на вышеуказанные недостатки французской армии, в других армиях дела обстояли точно также, если местами не гораздо хуже. Так, в 1667 году, во время Деволюционной войны, испанцы искренне восхищаются теми затратами, которые король Франции делал для своих больных солдат. И не мудрено, ведь положение в испанской армии не шло ни в какое сравнение, о чем - немного фактов и цифр, упоминаемым известным своими книгами по эпохе Кристофером Сторрсом в его работе "Здоровье, болезни и медицинское обслуживание в армии Испании 1665-1700 гг.".
- В 1684 году, по словам главного викария армии Каталонии, в госпитале Жероны из-за нехватки лекарств и взаимного заражения (мест мало, лежали по двое на кровати) умерло 700 человек. И это при том, что никакой войны в Каталонии в тот год испанская армия не вела - это лишь потери мирного времени. Также в одном из францисканских лазаретов из 53 больных скончалось десять.
- По состоянию на март-апрель 1691 года (т.е. перед началом кампании) в испанской армии, дислоцирующейся в итальянской Ломбардии, на 11190 солдат и офицеров приходилось 1274 больных (более 10 процентов личного состава). Таков же процент в армии Каталонии 6 лет спустя (565 из 4140 человек, причем в госпитале Барселоны зафиксировано 225 раненых и 167 больных).
- Летом 1694 года для участия в военных действиях во Фландрии на Канарских островах была набрана "терция" (полк). После ее переброски морем через Англию в Остенде подразделение сократилось более чем вдвое: более двухсот прибыли больными, а еще 56 дезертировали во время остановки в Англии.
- Санитарные потери были серьезной проблемой, которую пытались решить в том числе и закупками палаток для личного состава (дабы солдаты и офицеры были ограждены от погодных условий). Например, перед кампанией 1694 года для армии Каталонии было закуплено 2500 палаток на 12500 пехотинцев (т.е. одна на 5 человек) и 1200 палаток для кавалерии.
Что касается денежного содержания, то зимой 1676-1677 гг. из 115 тысяч эскудо, положенных на содержание армии Каталонии, на госпиталя было выделено 4 тысячи, в то время как на жалование солдат и офицеров шла половина суммы (60 тысяч), а на ремонт укреплений - 10 тысяч.

Упорядочение медицинской службы во Франции также проходило постепенно. Ордонанс от 15 апреля 1689 года устанавливал три категории медицинских служащих: врачи, хирурги и аптекари ("les médecins, les chirurgiens et les apothicaires"). В декабре 1703 года военный министр Шамильяр создал должность "directeurs généraux des vivres, étapes, fourrages et lits d’hôpitaux" ("главный директор снабжения и госпиталей") - однако подобное назначение могло с большим трудом контролировать то, что было слабо организовано. Наконец, пять лет спустя произошло событие, от которого ведет отсчет своей истории современная медицинская служба во французской армии - королевский эдикт 17 января 1708 года.

Документ устанавливал постоянный штат медицинской службы в армии, подробно расписывая обязанности должностных лиц, с распределением по полкам, госпиталям и крепостям и указанием жалования и выделяемых для полноценной работы средств.
Эдикт начинался словами: "Важные услуги, которые наши войска оказывают Нам, обязывают Нас обеспечить им сохранность и облегчение в болезнях и ранениях... ".
По два инспектора ("médecins inspecteurs généraux conseillers du roi" и "conseillers chirurgiens inspecteurs généraux") должны были контролировать медицинскую службу на четырех главных стратегических направлениях: Фландрия, Германия, Дофинэ с Провансом, а также Руссильон и Гиень. 50 старших советников ("Conseillers Medecins Majors" ) получили в свое ведение госпиталя и крепости Франции. Старшие хирурги ("Chirurgiens Majors") были распределены по старым армейским полкам и в гвардию: 88 пехотных, 15 драгунских и 46 кавалерийских полков (в т.ч. в Королевскую артиллерию - трое и по одному - на каждую из четырех бригад корпуса карабинеров); части "Мезон дю Руа" получили по одному хирургу на каждую роту Телохранителей, мушкетер, жандармерии и конных гренадер.
Жалование, установленное эдиктом, составляло 50 ливров инспекторам и 30 - для советников и старших хирургов. Кроме того, полагалось ежегодно выделять на содержание вспомогательного персонала и прочие необходимые средства для госпиталей сумму в 87 тысяч ливров (распределяемую по местам в зависимости от их важности).
Наконец, стоит упомянуть хотя бы о нескольких персонах и об их вкладе в развитие французской военной медицины того периода.

В 1668 году в свет вышла книга де Дейли "Трактат о ранах и травмах, полученных от огнестрельного оружия" ("Traité de blessures et plaies faites par armes à feu").
В 1673 году в Нимвегене напечатана 54-страничная работа Леонарда Тессена, старшего хирурга госпиталя в Маастрихте, под названием "Искусство военной хирургии" ("La chirurgie militaire ou l'art de guairir les playes d'arquebusade"), где автор описал как само лечение ран, полученных от огнестрельного оружия, так и необходимые для этого препараты.
В 1692 году патент хирурга получил 18-летний Жан-Луи Пети (1674-1750 гг) - который затем принял участие в восьми кампаниях французской армии и служил старшим хирургом госпиталя Турнэ. Впоследствии Пети известен как выдающийся европейский хирург и анатом.
В 1696 году вышли в свет сразу две книги. Первая принадлежала перу хирурга полка Пикардия и старшего хирурга королевских госпиталей Фландрии ("chirurgien-major des hôpitaux du Roy en Flandre") Сципиона Абейе под названием "Идеальный армейский хирург " ("Le parfait chirurgien d'armée, le traité des playes d'arquebusade, le chapitre singulier tiré de Guidon, l'anatomie de la teste").
Автором второй книги был Огюст (Агустин) Беллост (1654-1730), главный медик госпиталей Бриансона и Улькса итальянской армии маршала Катина в период Девятилетней войны. Два столетия спустя в одном из своих многочисленных трудов под названием "Трактат о военной хирургии" выдающийся французский военврач и хирург Эдмон Делорм (1847-1929) писал о нем: "Хирург с высокой репутацией, который, пусть, и не обогащал искусство хирургии новыми открытиями, но возрождал старые забытые методы. "В своем труде "Chirurgien d'hôpital", впервые вышедшем в Париже и впоследствии переиздаваемом на других языках, помимо прочего Беллост выступает сторонником использования палаток в армии (многие тогда были против) для сохранения здоровья солдат.



Наконец, нельзя пройти мимо личности одного из самым известных французских врачей своего времени - Шарля-Жоржа Марешаля (1658-1736 гг.). Уроженец Кале и сын ирландского эмигранта на французской службе, потерявшего правую руку при Рокруа, после смерти отца Марешаль перебирается в Париж, где изучает медицину. В 1688 становится "maître-chirurgien", с 1692 - "chirurgien en chef". Хорошо зарекомендовав себя при дворе (в частности, он извлекает камни у первого лейб-медика короля Фагона, а в 1698 году он лечит грыжу герцогу Вильруа), с 1703 года Марешаль - первый хирург короля, а через шесть лет он блестяще проявляет себя в истории с коленом маршала Виллара.
26 сентября 1709 года королевский двор находился в расположенном неподалеку от Парижа дворце Марли - когда пришло известие о кровопролитной битве при Мальплаке, где французская армия доблестно выдержала натиск союзной армии герцога Мальборо и Евгения Савойского, а также о ранении в колено командующего, маршала Виллара. Король немедля отправил к нему своего хирурга, Марешаля: говорят, что расстояние до Кенуа (куда эвакуировали Виллара) в 50 лье Марешаль преодолел при помощи сменяемых повозок и карет за сутки. Осмотрев колено маршала, лейб-хирург успокоил раненого: в ампутации (которой в таких случаях все боялись, потому что таким способом очень часто решали подобные проблемы) нет необходимости, и он мог бы извлечь пулю без потери конечности. После операции Виллара лихорадило несколько дней, вдобавок Марешаль решил избежать возможного уродства маршала и хотел вытянуть ему ногу - но страдания Виллара были так сильны, что маршал заявил: "Я не намерен танцевать в будущем, и потому согласен оставаться хромым, только бы Вы прекратили свои операции". Часть осколков раздробленного колена Марешаль извлек вместе с пулей, часть вышла потом сама. Покинув Кенуа 2 ноября, через 9 дней Виллар был доставлен в Париж. Рана полностью закрылась лишь 10 февраля следующего, 1710-го года. Всю весну в замке Во (бывшем владении знаменитого Фуке) Виллар тренировался ездить на лошади со специальным приспособлением на ноге - и вскоре выехал в армии, чтобы продолжить кампании против врагов Франции...

Шарль-Жорж Марешаль (1658-1736 гг.)

Комментариев нет:

Отправить комментарий